23/12/2022
Se tiene registro arqueológico desde la modifica¬ción intencional de caracoles marinos para generar determinada sonoridad, hasta silbatos o flautas ela¬borados en distintos tamaños y formas, ya fuese de barro, carrizo o madera, aunque fueron comu¬nes también las que se manufacturaron de hueso animal o humano (Cfr., Schöndube, 1986); algu¬nos instrumentos de aliento pudieron elaborarse de metal, posiblemente de cobre, como es el caso de Michoacán (Amós, 2018, pp. 13-15). Al pie de la higuera hojosa tiende el manto la alfombrilla; crecen la anacua sencilla y la cortesana rosa; donde no la mariposa, tornasola el colibrí. Pero te prefiero a ti, de quien la mano se aleja; vaso en que duerme la queja del valle donde nací. Cuando al renacer el día y al despertar de la siesta, hacen las urracas fiesta y salvas de gritería, ¿por qué, amapola, tan fría, o tan pura o tan callada?Por qué, sin decirme nada, me infundes un ansia incierta -copa exhausta, mano abierta, si no estás enamorada? Самое значительное и плодотворное воздействие на профессиональное становление молодого вуза оказал известный пианист, профессор Генрих Густавович Нейгауз, директор Московской консерватории в середине 1930-х годов, народный артист РСФСР (1956). Непосредственное его участие в организации на Урале вузовской школы фортепианной игры охватывает период с 1934 по 1944 год; далее оно продолжалось в форме кратких приездов с концертами, лекциями, мастер-классами (до 1961 года). За 80 лет истории УГК на Урале выросло несколько поколений учеников Генриха Густавовича и их воспитанников, уральская ветвь школы продолжает жить и сегодня. В предлагаемой статье, основанной на архивных источниках и опубликованных материалах, становление школы Г. Г. Нейгауза на Урале впервые рассмотрено как единый процесс, определивший в регионе магистральные направления исполнительской, просветительской, методической и педагогической деятельности музыкантов-пианистов. Первый директор консерватории, пианист и композитор Маркиан Петрович Фролов «лично просил Генриха Густавовича Нейгауза быть шефом фортепианного отделения и рекомендовать своих учеников для работы в консерватории» [8, 303]. Начало шефской помощи Г. Г. Нейгауза уральцам отражено в следующем приказе: «Профессоров МГК т.т. Нейгауза Г. Г. (фортепиано) и Туровскую В. Ф. (сольное пение) считать прибывшими 25 октября 1934 г. в Свердловск для участия в работе по приему студентов на I курс Свердловской государственной консерватории»1. Для фортепианного образования выпускника Ленинградской консерватории по классу И. С. Миклашевской — М. П. Фролова (первого в СГК заведующего фортепианной кафедрой) характерно соединение традиций нескольких школ. В одном из звеньев они были общими с Г. Г. Нейгаузом. В Киеве Фролов учился у Феликса Михайловича Блуменфельда — брата супруги Густава Вильгельмовича Нейгауза. Не только отец, но и в еще большей степени дядя — Ф. Блуменфельд — являлись наставниками Генриха Густавовича в юные годы. Приняв на себя в 1934 году обязанности профессора-консультанта, Г. Г. Нейгауз направляет в Свердловск своих выпускников, молодых супругов С. С. Бендицкого и Б. С. Маранц в качестве ассистентов.
